п) Любимые развлечения

Одним из самых доступных и повседневных видов развлечений были танцы, без которых не обходилось ни одно, даже самое скромное торжество, но которые устраивались и без особого повода. Почти обязательны они были до и после скачек, на любых иных общественных встречах вроде экзаменов на звание мастера и т. д. Возможно, мы не нашли бы в танце крымских татар ханского периода в точности соответствующий современности порядок их и рисунок — за два с лишним века кое-что не могло не измениться и в этой сфере этнической культуры. Однако описание танца середины XIX в., судя по всему, хайтармы, уже весьма близко к тому, что можно наблюдать в Крыму и сегодня:

«В весьма опрятной комнате, около стен, на мягких подушках сидят гости; умеренный, но весьма приятный свет проникает сквозь заклеенные тонкою бумагою окна. В углу у двери помещаются музыканты... Сначала раздаётся мелодия и две девушки выходят на середину комнаты, становятся одна против другой. Стан их высок и строен, и бесчисленные чёрные косички вьются по плечам. Лица их скромны, почти бесстрастны, и глаза устремлены вниз. Но едва такт ускорился, как они приходят в движение, руки их поднимаются до плеч, редко выше, грациозно изгибаются; они начинают вертеться на носках, кружатся вместе и порознь и делают разные фигуры, простые и изящные... Движения их во время пляски до того просты и в то же время оригинальны, что их, в полном смысле слова, можно назвать эстетическими... Но звуки раздаются тише и медленнее, и с тем вместе замедляется пляска и прекращается вместе с мелодией» (Шатилов, 1857. С. 18—20).

Остаётся сказать, что танцам были «безумно преданы все татары» (Кондараки, 1883. Т. II. С. 231). Исключение составляли разве что совсем дряхлые старики и старушки, которые предпочитали пение. Песенный репертуар крымских татар был огромен, набор мелодий тоже. Однако были тексты, пользовавшиеся особой любовью у стариков: о подвигах джигитов прошлых эпох, о дальних походах крымцев, вообще о старине.

Другим видом развлечений, также пользовавшимся всенародной любовью, были уже упоминавшиеся скачки. Они устраивались по любому поводу и без повода, в них могли участвовать не только лошади, но и верблюды, и даже ослы. Наиболее многолюдными были соревнования на приз среди джигитов одного кадалыка, и тем более общекрымские, где победителя награждал сам хан. Такие соревнования собирали как мужчин, так и женщин, правда, рассаживались зрители порознь. При этом женщин, одетых в праздничные белые одеяния, бывало так много, что они занимали «длинную линию, которая походит издали на растянутое полотно ослепительной белизны» (Кондараки, ук. соч. С. 230).

В любом этноисторическом исследовании большой интерес представляют детские игры, особенно не встречающиеся среди других народов. Как верно заметил немецкий антрополог и педагог Герман Шиллер, человек — неважно, взрослый или дитя — лучше всего познаётся во время игры. Это замечание глубоко верно, так как игры отражают не только народный характер. В них при желании можно разглядеть процесс становления этого национального характера в маленьком человеке. И ещё одна особенность материала: в отличие от взрослых, которые часто притворяются (в том числе и неосознанно) заинтересованными в том или ином виде своей деятельности, дети играют искренне. Их невозможно заставить играть в игры, им не нравящиеся, или играть по непризнанным в детском обществе правилам.

Во что же играли наши малолетние предки?

Излюбленным предметом игр был мяч. Этих игр было немало, назовём только некоторые из них: чукур-топ — мяч в яме; просто топ — мяч; топчек — мячик; арка топ — «задний» мяч; он — десять, кой-качты — деревня перешла; чалме топ — игра, поразительно напоминающая русскую лапту или американский бейсбол; арман топ — круговой мяч; коразчи — петушок.

Игра с косточками животных — в основном, с бараньими — имела несколько видов, хотя назывались все они игрой в ашики. Эти игры менее всего носили национальную окраску, такие игры отмечены практически у всех народов. В частности, у русских они называются игрой в бабки. В Крыму, как доказывается в специальном исследовании, в такие кости играли со II в. до н. э. (Буров, 2006. С. 87).

Игры с камешками: чобаничек (в пастушка), уч таш (в три камня), мормалы (это слово перевести не удаётся). Иногда камешки заменялись крупными крымскими бобами, но условия игры от этого практически не менялись.

Игры с плетью или символизирующим её поясом: тура (плеть); балык батты (рыба пропала), мырт (юла, которую вращали плетью).

Подвижные игры, то есть спортивные, связанные с бегом или прыжками: ай-гырчек (жеребёнок); кез-кез (режь-режь); селям, уста (здравствуй, мастер); мермерша (мраморный шах?); ал кёрдым (красное не увидел); узун ешек (длинный осёл).

Игры творческого зхарактера: кёк буюнджи (голубые бусы); анам, экмек (мама, хлеба); эшек-мешек сени сурур (осёл-мосёл тебя ведёт); алмалык (захвати); къушчик (птичка).

По определению специалиста, особняком стоят две игры: шамарутни (игра в ладони) и фильджан ве юсук (чашка и кольцо), как не поддающиеся типологизации (Филоненко, 1919. С. 243—246).

В практически всех играх, как детских, так и взрослых, присутствует фактор залога. То есть человек играющий (homo ludensis, по универсальному определению Ф. Броделя) должен знать, ради чего он играет. Этим залогом у взрослых служат чаще всего деньги, иногда шутливые наказания, кое-где (в тюремных зонах) далеко не шуточные акции. Что же касается детей, копирующих взрослых, то у них также бытуют не только чисто условные, но и довольно жестокие (унизительные и т. д.) наказания для проигравшего — известно ведь, что дети отличаются от взрослых ещё и предельной, то есть неконтролируемой жестокостью.

В этом смысле крымскотатарская этнокультура каким-то образом уцелела (или ушла слишком далеко) от первобытной жестокости детских игр. Самым большим наказанием для проигравшего был даже не щелчок в нос или в лоб, а удар феской (Филоненко, ук. соч. С. 246). Напомню, феска шилась из шерстяной ткани, то есть была убором совершенно невесомым и при ударе никакой боли не причинявшим.